» » Почему юристы никак не договорятся о криптовалютах.

Почему юристы никак не договорятся о криптовалютах.





Законодательное урегулирование криптовалют в России активно обсуждается с 2014 года, однако никакого конкретного решения до сих пор не принято. Следственный комитет, Генпрокуратура и ЦБ осторожно советовали воздержаться от использования биткоинов, однако никаких конкретных мер так и не приняли. Минфин в какой-то момент подготовил запретительный законопроект, но его так и не внесли в Думу. Похоже, что власти наконец поняли: запрещать криптовалюты не имеет смысла.

Однако если не запрещать криптовалюты, то нужно их легализовать – определить юридический статус (или, как говорят юристы, правовой режим). Почему этого до сих пор не сделано и (еще раз) нужно ли вообще легализовывать криптовалюты? 




Tl;dr: криптовалюты неминуемо надо легализовать, но юристы – ужасно консервативные существа и не любят изобретать новые сущности. Собственно, поэтому криптовалюты в России до сих пор не имеют четкого статуса: их невозможно приравнять ни к одному из существующих объектов права.

1. Нужна ли вообще легализация?
Многие считают, что криптовалюты не требуют легализации: те были созданы, чтобы минимизировать издержки участников обмена, а составление договоров и подписание бумаг – такие же издержки, как, например, перевозка и пересчет бумажных денег. Если криптовалюты легко передать и невозможно забрать силой, нужно ли допускать к ним юристов? Более того: на основе блокчейна можно конструировать смарт-контракты, которые оплачиваются криптовалютой – не значит ли это окончательное наступление «конца права»?

Да, смарт-контракты действительно в известном смысле заменяют собой право, поскольку дают альтернативный механизм, защищающий стороны договора. С помощью смарт-контракта мы прописываем условия и гарантии исполнения в самой системе, вместо того, чтобы обращаться к огромной жадной толпе судей, нотариусов и адвокатов. Конечно, возникает ряд проблем, связанных с внесением данных реального мира в блокчейн (оракулы?), с защитой сети, с условными сделками и т. п.; но отчасти смарт-контракты действительно снимают потребность в юридическом оформлении сделок.

Однако если мы возьмем сделки с криптовалютой без смарт-контрактов, то риски по таким сделкам можно снять только юридически. Скажем, поставка некачественного товара за криптовалюту; перевод криптовалюты под влиянием угрозы или обмана; перевод криптовалюты неуполномоченным субъектом или, скажем, по неверному адресу – все это требует вмешательства юриста или как минимум непредвзятого арбитра, а следовательно, и создания неких формальных правил вне блокчейна. Тут мы снова возвращаемся к праву.

Без четкого определения криптовалюты осложняется ее использование добросовестными предпринимателями. Как вывести деньги с биржи на расчетный счет организации? Как регистрировать ИП для майнинга в промышленных масштабах? Как обменять криптовалюту на товар – ведь пока криптовалюта «не существует», юридически это пустышка, вакуум; значит, обмен на нее с юридической точки зрения будет не бартером, а дарением (которое, напомню, запрещено между коммерческими организациями).

Получается, что правовое регулирование криптовалют нужно не только государству, но и самим участникам системы. Легализация приведет в криптовалюты крупный бизнес, что уменьшит теневой рынок и обелит репутацию криптовалют (в первую очередь биткоина). Легализация расширит использование криптовалют как средства обмена и платежа: то есть криптовалюты будут чаще использоваться в неинвестиционных целях. Это увеличит количество транзакций и усилит децентрализацию соответствующих блокчейнов.



ОК, предположим, что криптовалюты в конечном свете будут юридически урегулированы. Вопрос лишь в том, как именно; и здесь юристы заходят в тупик. Причем проблему нельзя разрешить по аналогии с другими странами из-за разницы правовых систем (например, российская и американская сильно различаются).

2. Нематериальные активы и консервативные юристы
Российская система частного права (к которому относится в том числе гражданское право, а также регулирование финансовых рынков) ведет свое происхождение от германской. И для российского, и для немецкого права характерны: 1) крайняя консервативность, доходящая до того, что новые нормы права в некоторые периоды допускалось лишь выводить из предыдущих, а не создавать под фактические отношения; и 2) склонность к педантичной систематизации, на основании которой вся система норм должна быть четко разложена по полочкам без лишних деталей и выделяющихся феноменов. Я продемонстрирую, как эти свойства повлияли на отношение юристов к материальным и нематериальным вещам.

К началу 19 века немецкое право, созданное на основе систематизации и переработки права римского, представляло собой стройную модель:
  1. Все материальные объекты являлись вещами, которые делились на множество категорий: движимые и недвижимые, индивидуально-определенные вещи и родовые, делимые и неделимые, одушевленные (животные) и неодушевленные и т. д.
  2. Правами на вещи владели лица – субъекты права. Делятся на лиц физических (люди) и юридических (организации), которые также делятся на множество видов.
  3. За лицами признавались права на вещи. Это значит, что неважно, кто фактически обладает вещью: важно иметь право (на основании закона или договора) на эту вещь – так называемое субъективное право. Например, одним из видов субъективных прав является право собственности. Если я имею в собственности предмет Х, то даже если кто-то завладеет им против моей воли, я могу обратиться в суд с требованием (иском) и принудить нарушителя кошелек вернуть: ведь право на кошелек у меня, а не у него.
Эта система прекрасно функционировала до тех пор, пока все вещи (включая деньги) были материальными. Но затем все изменилось, и основная революция связана с появлением авторских прав. До массового книгопечатания, фотографии и прочих множительных технологий у авторов не было необходимости защищать произведения: достаточно было защитить его экземпляр (например, картину, а не изображение на ней), а поскольку тот был вещью, задача сводилась к тривиальной. Сложности возникли с падением цен на копирование экземпляров. Авторы были не в состоянии защититься от «пиратов», поскольку формально те никакого права не нарушали. Попытки адаптировать к проблеме существующие концепции, признав за автором, например, «право собственности на труд», успехов не имели.



В результате продолжавшейся полвека юридической революции несколькими международными конвенциями была установлена новая концепция исключительных прав (интеллектуальной собственности). Согласно ей, у автора есть право на нематериальное произведение; это право выражается в первую очередь в праве запрещать использование произведения без согласия автора. Произведение существует в виде материальных оригиналов, но не привязано к ним.

В дальнейшем перечень объектов интеллектуальной собственности дополнили товарными знаками, промышленной собственностью (патенты, полезные модели), названиями определенных местностей (Коньяк, Шампань) и в конце концов даже исходным кодом.

В XX веке юриспруденция пережила еще много потрясений – например, мир вновь захватила концепция естественных прав человека. В обороте появились новые нематериальные объекты: безналичные деньги и нематериальные (бездокументарные) ценные бумаги. Потребность хранить и перевозить хранить объемы пожароопасных вещей привела к тому, что материальные деньги остались на руках граждан и в хранилищах, а в банках и на бирже стали применяться простые записи на счетах.

Поскольку раньше эти объекты – и деньги, и ценные бумаги – были вещами, к ним по аналогии применяются те же нормы права (например, о праве собственности) и те же средства правовой защиты (иски). В целом новые «нематериальные вещи» проблем не вызвали, поскольку их оборот был тщательно зарегулирован. Деньги на счетах учитывали банки, а публично торгуемые ценные бумаги – регистраторы на счетах депо; и те, и те несли серьезную ответственность за ошибки, и те и те подвергались государственному контролю, и лишь крайние форс-мажоры наподобие войн могли внести путаницу в записи.

В результате к концу XX века в праве единственным нематериальным объектом, урегулированным особенным образом, оставалась интеллектуальная собственность. Деньги и акции были урегулированы более или менее по аналогии с вещами, а в спорных ситуациях банки и регистраторы отвечали за любые ошибки.

3. Почему криптовалюты – особые?
Юридическую специфику криптовалютам придает два фактора. Во-первых, хранение записей о них полностью децентрализовано – в отличие от, например, бездокументарных ценных бумаг. Во-вторых, записи о наличии на счете криптовалют невозможно продублировать или скопировать, что отличает их от объектов интеллектуальной собственности (изображений, текстов и т.д.) В результате мы получаем объект права, который совершенно не вписывается в существующее регулирование.

Интересно, что эта проблема возникла немного раньше криптовалют: очень похожие споры вызвала продажа виртуальных предметах в MMORPG (купленных за реальные деньги). Такое имущество тоже нематериально, и его копирование тоже технически ограничено (без использования хаков). Игроки неоднократно обращались с такими спорами в реальные суды, однако в ответ получали отписки: либо что спор относится к правилам игр (и не подлежит судебному рассмотрению на основании статьи 1062 ГК РФ), либо (например, при сбоях или несправедливых банах персонажей) что разработчик игры в лицензионном соглашении указал на отказ от ответственности (as is) и поэтому действовал в рамках своего права.



Теперь, когда аналогичные проблемы возникают в обороте криптовалют, от вопроса так просто не отделаться: речь не идет об играх и в системе отсутствует как центральный узел, так и лицензионные отношения.

А вот всевозможные платежные операторы как раз не имеют отношения к проблеме криптовалют. И Яндекс.Деньги, и Webmoney в определенной степени приравнены к банкам, а электронные кошельки – к расчетным счетам. В них не создаются новые объекты, «электронные деньги»: по сути, речь идет об обыкновенных рублях / долларах / etc. В нулевых годах операторами платежных систем был предпринят ряд попыток установить некие условные единицы внутри систем (например, на счету телефона лежали не рубли, а «у.е.» или «бонусы») – в первую очередь для того, чтобы клиент не мог эти единицы со счета снять (как конвертировать «бонусы» в рубли? Никак). Однако государство довольно быстро запретило создание денежных суррогатов (закон «О национальной платежной системе»), и такие финты закончились.

Итак, государство столкнулось с криптовалютами как качественно новым явлением, которые необходимо как-то урегулировать. Прежние правовые механизмы не работают; старая проблема, от которой отмахивались суды в спорах о виртуальных предметах в MMORPG, снова выходит на первый план в вопросах оборота криптовалют.

4. Как регулировать?
Если рассматривать вопрос с практической точки зрения, у государства сейчас есть четыре варианта регулирования:

  1. Приравнять криптовалюту к общепризнанной валюте (к фиатным деньгам);
  2. Приравнять криптовалюту к ценным бумагам;
  3. Приравнять криптовалюту к материальным вещам (товарам);
  4. Придумать новое регулирование, наиболее подходящее для криптовалют.
Начну с последнего, четвертого варианта: криптовалюты как новый объект права.



К сожалению, рассчитывать на особое, специально разработанное регулирование криптовалют не стоит. Это вызвано прежде всего политическими причинами, а не рациональными. Юридическое сообщество очень консервативно; новые идеи принимаются всегда в штыки и используются, только если невозможно решить задачу с помощью существующих средств. Обычно это работает во благо и защищает нашу правовую систему от хаоса, но бывают исключения. В случае с интеллектуальной собственностью юристы тоже долго сопротивлялись нововведениям – но там в итоге под давлением правообладателей было созвано несколько международных конференций, на которых утвердили единообразный подход к интеллектуальной собственности. Пока у криптовалют нет влиятельных лоббистов, да и международные отношения уже не те, чтобы оговаривать регулирование на уровне целых континентов.

Есть и чисто российские препятствия. Основные нормы, касающиеся частного права, собраны в Гражданском кодексе и нескольких смежных законах. Наши юристы уже смирились с хаосом в остальных сферах (закон Яровойзакон о мессенджерахзакон о локализации персональных данных и подобные одиозные вещи), но Гражданский кодекс защищают из последних сил – вокруг него уже, так сказать, выкопан большой ров, а окна заложены мешками с песком. Процедура внесения изменений в него усложнена до предела, а на страже стоят самые опытные и самые консервативные представители Совета по кодификации гражданского законодательства.

Появление же нового объекта права потребует не просто точечных изменений в ГК – придется вносить целый параграф, если не главу. А с учетом, что на каждых двух юристов приходится три мнения, вы можете представить себе, на сколько это затянется. Дмитрий Анатольевич хотел по-быстрому внести в Гражданский кодекс все накопившиеся в практике доработки – и в результате реформа затянулась почти на десять лет. А в нашем случае, конечно, все заинтересованы в том, чтобы решить вопрос как можно скорее.

Криптовалюты проще всего приравнять к деньгам. Это решение кажется до очевидного простым, ведь криптовалюты используются в качестве платежного средства; называя их «цифровым товаром» или «вещами», мы определенно кривим душой.

К сожалению, приравнивать криптовалюты к деньгам – еще хуже, чем придумывать новый объект права. Поскольку фиатные (обычные) деньги являются основой финансовой системы, в праве они проявились в миллионе различных мест, и если мы отнесет криптовалюту к деньгам, то придется менять огромное количество норм. Вот навскидку первое, что приходит в голову:

  1. Наше законодательство даже в теории не предусматривает, что деньги может выпускать не государство (или коллективное образование – типа ЭКЮ или евро). Соответственно, у любой валюты есть страна происхождения; иностранная и национальная валюты урегулированы по разному и т. д. Как в эту систему впишутся криптовалюты, пока неясно.
  2. Оборот валюты подлежит валютному контролю: вы не можете проводить сделки в иностранной валюте (не-рублях) внутри страны, а также выводить валюту из страны без некоторых формальных документов (уведомление банка, паспорт сделки и т. д.) Если это не распространить на криптовалюту, валютный контроль, по сути, станет бессмысленным. Если распространить, то непонятно, как его будут осуществлять, поскольку банки (основные агенты валютного контроля) доступа к кошелькам не имеют.
  3. Обмен криптовалют на рубли потребует создания межбанковского рынка операций с криптовалютами, а возможно, и официального курса ЦБ на некоторые коины (лол).
Впрочем, помимо денег, есть еще один похожий нематериальный объект: бездокументарные ценные бумаги. В России в такой форме выпускаются акции и облигации: они не существуют в реальности и хранятся в виде записей в реестре специальной организации – регистратора или депозитария. Сами акционеры своих акций не видят и в руках не держат.

К сожалению, под новый вид бездокументарных ценных бумаг криптовалюты тоже не подойдут. Во-первых, бездокументарные бумаги по российскому праву могут выпускаться только в ходе эмиссии. Кто эмитирует криптовалюту – непонятно (майнеры? Разработчик блокчейна? Конечные пользователи?), а значит, непонятно, кто будет нести ответственность за нарушения на этом этапе. Конечно, если мы хотим урегулировать процедуру ICO, в будущем стоит урегулировать «криптоэмиссии» на уровне законодательства, однако пока такой вопрос не стоит (несмотря на весь хайп).

Можно вспомнить, конечно, про такую замшелую категорию, как ценные бумаги на предъявителя – вроде векселя, который может выдаваться без указания держателя: «ООО «Ромашка» из Москвы обязуется выдать миллион рублей подателю сей бумаги». Бумаги на предъявителя всегда были документарными (guess why), но в случае с криптовалютами мы могли бы удивить весь мир рождением нового химерического феномена: бездокументарной бумаги на предъявителя. С моей точки зрения это звучит очень весело, но старшее поколение вряд ли оценит.



Существуют и чисто юридические препятствия по поводу отнесения криптовалют к ценным бумагам. Например, ценная бумага, в отличие от криптовалют, не может бесконечно делиться: как бы мы не делили свой пакет, рано или поздно мы дойдем до некоторого минимального количества бумаг, которое нельзя поделить на части. Также ценная бумага устанавливает права на что-то: на выплату процентов (облигация), на управление фирмой и получение дивидендов (акция) и так далее. Криптовалюта же ничего не устанавливает и в этом отношении на ценную бумагу не похожа. Криптовалюту можно фактически уничтожить (отправив на несуществующий кошелек), а бездокументарную бумагу – ни при каких обстоятельствах. И так далее.

В общем, криптовалюты можно приравнять к ценным бумагам, но это потребует серьезных изменений в финансовом законодательстве. Возможно, в перспективе, когда потребуется урегулировать ICO, государство обратит на это внимание; пока же такой вариант потребует слишком больших усилий.

5. Компромиссный вариант
По сути, единственный оставшийся вариант – приравнять криптовалюту к имуществу и регулировать ее оборот по аналогии с материальными вещами. Это, конечно, не идеальный вариант, но в нынешних условиях – самый оптимальный. К счастью, перечень объектов гражданского права в Гражданском кодексе не ограничен и заканчивается многозначительной формулировкой «иное имущество», к которому можно отнести все, что угодно. На криптовалюты будет распространяться право собственности; звучит, конечно, немного абсурдно, но что поделать – как я уже говорил, это компромиссный вариант.

Статус имущества означает, что криптовалюты можно будет покупать, продавать и обменивать, как и любые другие объекты имущественных прав. Можно будет не беспокоиться о том, где именно – в России или за ее пределами – находится контрагент (важно с учетом распределенности блокчейна).

Если криптовалюты не будут отнесены к товарам, не возникнет и налоговых вопросов – вроде уплаты НДС при реализации криптовалют или применения законодательства о рекламе к криптовалютам. Фактически, в этом случае криптовалюты как инвестиционный инструмент будут урегулированы максимально лояльно, поскольку, в отличие от ценных бумаг, «иное имущество» будет накладывать на майнеров и владельцев гораздо меньше обязательств. Более того, организации смогут ставить криптовалюты на баланс (после того, как Минфин им разъяснит, как именно это делать).

По-хорошему, статью про криптовалюты хорошо бы все-таки внести в Гражданский кодекс, поскольку все прочие «специальные» объекты имущественных прав (недвижимость, деньги, животные и т. д.) отдельные статьи есть. С другой стороны, скорее всего законодатель не будет напрягаться, а поступит как с «информацией», про которую в соответствующем законе просто написали: информация, мол, является объектом гражданских правоотношений (и сам разбирайся, в каком качестве она вводится в оборот).



Конечно, отдельные вопросы, в первую очередь практического свойства, останутся открытыми. Например, большинство криптовалют предполагают однозначную адресацию кошельков и их владельцев; это значит, что в отношении защиты прав на такие криптовалюты должен работать иск об истребовании из чужого незаконного владения (виндикация). Если криптовалюта уйдет не к тому адресату или будет похищена с кошелька, ее законный обладатель всегда сможем потребовать у суда обязать фактического владельца ее вернуть. Вместе с тем на практике такое решение будет неисполнимым: понятно, что никакие приставы не могут понудить вернуть криптовалюту, если владелец кошелька этого не захочет.

Также большой вопрос по-прежнему будет связан с майнингом – его, вероятно, придется урегулировать отдельно. Пока криптовалюты являются юридическим «пустым местом», майнерам не с чего платить налогов; я бы сказал, что майниг – прекрасный способ занижения прибыли внутри компании. Поэтому так или иначе майнинг у юридических лиц попадет в законодательство, пусть и формально, с нулевой ставкой НДС на получившиеся активы. Для юристов вопрос заключается в другом: раз криптовалюты – это имущество, то к какому из способов возникновения прав на него является майнинг? Лучше всего подходят «обращение в собственность общедоступных вещей» (если считать хэши «общедоступными вещами»), но сама постановка вопроса, конечно, выглядит шизофренически. Может ли вообще быть имущественное право на число?

Я уверен, что можно придумать массу других странных примеров, к которым приведет приравнивание криптовалют к имуществу – наподобие указания чиновниками в декларациях по налогу на имущество («биткоины. 100 штук»). Если вы дочитали до этого места – кидайте в комментарии свои варианты странных и непредвиденных последствий, к которым приведет «имущественный» подход к криптовалюте.

Ну и официальный дисклеймер: эта статья – лишь плод моих размышлений и не стоит по ней делать выводы о каком-либо будущем правовом регулировании. Пока нет официальных заявлений, варианты регулирования криптовалют могут быть самыми разными, и у законодателей могут оказаться аргументы, которые я недооценил или не учел. Так что пока вопрос, поднятый в статье – скорее юридическая зарядка для ума.

Роман Янковский 
Преподаватель МГУ, автор книги «Закон стартапа» на Geektimes


Geektimes криптовалюты


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Лента новостей

04:57
Кооператив LavkaLavka вызывали в прокуратуру из-за приема биткоинов.
03:04
Прокуратура Новосибирска предостерегла местный бар от приема биткоинов
13:59
Биржа Poloniex отказывается от русских трейдеров?
03:11
Правила Комиссии по ценным бумагам и биржам не остановили поток новых проектов
18:42
Отсутствие вознаграждения и молчание более 60 дней вынудила эксперта продать данные об уязвимости на черном рынке.
05:00
В России появился первый сервис центр для майнеров.
01:59
Coinbase запатентовала концепцию безопасности биткоина
03:06
Отечественный стартап Bartini создал виртуальный образец электромобиля.
01:28
Организаторы Blockchain & Bitcoin Conference проведут крупное ICO-событие в Москве
18:04
16 августа В ТАСС состоится пресс-конференция, посвященная проведению климатического форума городов России 2017
15:48
Компания Madcrush взялась за помощь в технических вопросах для реализации площадки для рынка нативной рекламы у лидеров мнений.
12:40
Следующая версия клиента Bitcoin Core будет автоматически отключатсья от нод SegWit2x
21:39
22 августа состоится сессия «Блокчейн в экономике, экологии и энергетике умных городов» на Климатическом форуме городов в Манеже
18:38
Bitfinex уходит из США
19:49
Бельгийская полиция арестовывает продавцов с LocalBitcoins с большим объёмом сделок
22:50
Газпромбанк Digital и Waves подписали меморандум стратегическом партнёрстве.
23:04
KeepKey больше не поддерживает программные кошельки Multibit
21:24
16-17 августа в Санкт-Петербурге состоится ICO-Hypethon
15:28
Команда Electrum предупредила об опасности нового кошелька для Bitcoin Cash
15:13
ФСБ и МВД собираются следить за выполнением закона о запрете анонимайзеров.
Больше новостей
-->